Протоиерей Александр Шумаев

Однажды, не помню в каком году, ко мне в храм пришел человек замечательной внешности, очень красивый, с синими глазами, слегка вьющимися, немного откинутыми назад волосами медного оттенка, с очень сильными руками. Потом я узнал, что он и поэт, и фотохудожник, очень хорошо чувствует красоту музыки и слова: вот слово произнесут, а у него уже возникает какая-то ассоциация. Он и путешествовать любил, в Среднюю Азию ездил, в какой-то Учкудук.

Выяснилось, что он некрещеный, но душой устремляется к Богу. Я его окрестил по его просьбе, и он стал весьма усердным христианином.

Александр был энергичной личностью, ему обязательно нужно было идти вперед, и он многое в своей жизни сделал. Например, своими руками построил дом. Причем, он никогда не был богат, кирпичи брал на «помойке» или разбивал и очищал от раствора обломки разрушенных зданий, и вот из этого построил двухэтажное здание. Он мог своими руками починить любой автомобиль. Помню, у него была древняя «Победа», на которой он ездил.

Вот один эпизод, очень для меня важный. Мне досталась в наследство избушка, из углов которой было видно небо, и он понудил меня строить новый дом, так как для него это не составляло труда. Как я впоследствии убедился, Александр брался за любое дело и делал его с очень хорошим качеством. Обычно он сам выбирал себе занятие по душе.

И вот мы с ним вдвоем сделали сруб. Это было очень хорошее время. Рубили мы зимой, стоял мороз, сверкало солнце. Время от времени стамески падали в снег, и уже до весны нельзя было их найти. Спали мы у соседки на полу, питались одними макаронами. Мало того, он ещё каждое утро в одних трусах бегал на реку (это метров 200) и купался. Температура воды, как и во всех маленьких лесных реках, 6 градусов тепла, а на улице от -25 до -35 градусов. И вот, он эту процедуру каждый раз на потеху всей деревне совершал. Окунался с головой, выходил, вытирался, и мы приступали к работе.

Как сейчас помню его лицо, бороду, всю в маленьких сосульках. Он представлял собой как бы коненковскую скульптуру: прекрасное мощное тело, совершенно без жиринки — кожа, кости, мышцы; прекрасный профиль, горящие глаза, которые спорят по своей голубизне с небом. Он весь такой загорелый на фоне ослепительного снега, борода и голова в ледяной шапке. Это было потрясающе. Я люблю людей, которые выше меня ростом. А он, хотя и был ниже, но по тому, что он мог сделать, по всем параметрам, меня превосходил, и я всегда с удовольствием смотрел на этого мощного человека.

У Александра рядом с домом был храм в Воронове, куда он ходил. Там он познакомился с Владыкой Мелхиседеком, и тот предложил ему рукополагаться, хотя он был тогда ещё неофит, со времени крещения прошло года 4 или 5. Но ощущался очень большой дефицит ставленников, любой человек, более-менее воцерковленный, был очень востребован. Александр с этим вопросом пошел ко мне, я очень подивился, выразил свой скепсис, но он тем не менее дал согласие Владыке.

И вот его рукоположили, и он в Свердловской епархии построил два храма, изучил церковное пение, научил своих прихожан петь — в общем, создал приход. А потом переехал в Московскую область, стал здесь трудиться, тоже из руин восстанавливать храмы. Первый храм, который он воссоздал, получился замечательный, и он принялся за второй. Вообще, его жизнь была постоянным восхождением. И, видать, Господь призрел на его усилия, посчитал, что он уже созрел, и произошла эта автокатастрофа, чтобы завершить его удивительный земной путь.

Для нас, оставшихся, это, конечно, трагедия. Про таких людей, как о. Александр, всегда говорят: рано ушел, многое ещё мог сделать. Его харизма деятеля, очень яркого, во всех областях талантливого, могла бы ещё пригодиться. Но Божья воля, благая и всесовершенная, совершилась.

Он был старше меня, но как христианин младше, и я всегда смотрел на него с некоторой опаской. Меня тоже никто в бездеятельности обвинить не может, но мне казалось, что я уже нахожусь на каком-то пределе, а что сверх того, тот уже очень рискует. Поэтому я за него всегда беспокоился, но, слава Богу, в этом смысле все обошлось.

Думаю, у тех, кто знал о. Александра, он никогда из памяти не сотрется. Безусловно, ярчайшая и сильнейшая личность, таких, к сожалению, немного…

Вечная ему память!